ГОРА ЧЕКА: ТАЙНА СТЕПНОГО ЭСКАЛИБУРА

ЧекаЧека притягивает взоры. С Шаманки, с Грачиной, с Лисьих гор, с Кизильской трассы в районе Обручевки виден на горизонте правильный конус Чеки — чуть синеватый в дьмке степного простора. 

Чека — самая высокая вершина южных, степных районов Челябинской области. До сих пор в степных посёлках о ней рассказывают байки и легенды. До сих пор живы на Чеке отголоски древних, истинных преданий…

В казачьих станицах начала двадцатого века рассказывали — нужно в заветную ночь прийти к Чеке и прокричать: «Гора Чека, дай мне полотна льняного», — и она тебе выбросит.

Казалось бы — чушь, бред собачий. Ну, при чём здесь полотно, да ещё и льняное? Хотя… В те времена, когда и лён трепали, и нить пряли, и ткали вручную — большая это была ценность. Так в древней Исландии бывало — и виру за убийство полотном отдавали.

Только корни этой байки ещё глубже, они — в правде. Той правде, что ощутил и выразил в своих сказах Бажов. Которую знают исследователи древних мифов.

Они знают, что в древности горы были живыми. Знают, какими странными, страшными, соблазнительными и спасительными духами они являли себя людям. Знают о великой силе гор, о том духовном богатстве, что таится в их сердцах. О том, что на их вершинах на Земле присутствует Небо.

Мир изменился с тех пор — он огрубел, отвердел, приблизился к своему концу. Концу, после которого будет новый рассвет… Но горы вечно живы в истиной земле. И эту жизнь до сих пор можно почувствовать в нашем мире.

 Странные вещи можно услышать о Чеке от местных пастухов и трактористов. Как-то нам рассказали, что здесь в советские времена искали нефть. Пробурили скважину на вершине (sic!), а из неё как ударит вода — встал фонтан чуть не до неба. Пришлось срочно бетонную заглушку ставить, скважину затыкать — до сих пор она стоит. А вода всё равно пробивается — через трубу из восточного склона всё хлещет и хлещет без перерыва.

Ну хорошо, «бетонная заглушка» — это центральная часть тригонометрического пункта, геодезического знака, развалины которого до сих пор хорошо видны на вершине. С восточного склона Чеки и правда бьют родники, и самый большой из них выведен через трубу — он так и называется, кстати, «родник Большой». Но при чём тут нефть?

Я так и спросил. А мне отвечают: ну как же, где под землёй вода — там завсегда и нефть. Железобетонная логика. Что же, нефть — хорошая замена «полотну льняному». Современная.

Ещё рассказывают, что есть в Чеке такие глубокие ходы, куда местные жители любили забираться, когда были детьми. Идёшь по нему, идёшь — а он всё не кончается и не кончается. Сейчас-то им, взрослым, не до этого, а вот детьми ходили. И в тех ходах золото лежит — его там Чика Зарубин оставил, соратник Емельяна Пугачёва. Вот только дойти до того золота невозможно.

Облазил я эту Чеку сверху донизу ну нет там никаких ходов. Есть два-три грота — так они в гору не глубже трёх метров уходят. Ну ещё на пару метров можно ползком протиснуться — и всё, стена, негде там ходить. И Чики Зарубина здесь не было, и гора вовсе не по нему называется, а по старому казахскому слову «Шокы» — островерхий шелом, она и впрямь со стороны на шлем похожа.

Нет, говорят, есть эти ходы. Вы, археологи, просто искать их не умеете. Что же — враньё? А все сказания о детях, которым открывается в природном мире куда больше, чем взрослым — тоже враньё? Или всё-таки отголоски той истины, что в древности была явлена людям, а сегодня сокрылась — но ещё жива в их сердцах? Помните, как девочка Алиса у Кэрролла попадает в Страну Чудес? Через нору, которая превращается в пещеру. Да, это сказка. Но для того, чтобы понять мир, каким он есть на самом деле, гораздо полезнее читать сказки, чем наши научные трактаты. Душеспасительнее, я бы сказал. Да и по сути вернее.

В образованном мире тоже есть свои легенды о Чеке. Я слышал рассказы о том, что один известный челябинский издатель говорил, как прочёл в одной древней хронике, что именно Чека спасла когда-то великого европейского путешественника, отца Марко Поло. Тот шёл с караваном по степи — да заблудился караван. Несколько дней держался туман, и не могли они найти дорогу. И совсем уже гибнуть стали — когда увидели над туманом единственный ориентир — вершину Чеки. По ней и выбрались. А не выбрались бы — и не было бы ни Марко Поло, ни его службы монгольскому государю Хубилай-хану, ни его удивительной книги.

Перечитал я все средневековые хроники, где об этом могло быть написано — нигде не слова. И откуда что в этом мире берётся…

Ещё одну историю о Чеке слышал я в научных кругах. Мол, в конце уже советских лет, хотели на вершине Чеки построить астрономическую обсерваторию. Потому как. отсюда самое чистех; небо открывается на всём Южном Урале. И совсем уже собрались, да не построили. Потому как перестройка настала и в казне деньги закончились. На астрономию, во всяком случае, закончились точно.  

Тоже, похоже, байка — не было никогда таких планов. Да и по строгим метеорологическим нормам над нашим районом слишком часто бывает сильная облачность, и он непригоден для строительства серьёзной обсерватории. Но зато какая это байка! Ведь, значит, люди до сих пор чувствуют — с вершины Чеки особенно близко Небо. Так близко, как будто бы само оно — уже там.

С вершины Чеки открывается удивительный вид на десятки километров вдаль. Вокруг — почти нетронутая человеком каменистая степь Чеки неких отрогов и предгорий. Дальше — голубая лента Большой Караганки и высокие скальные обрывы реки Урал. Далеко на западе — зубчатые синеватые силуэты. Уральские горы. И Небо, Небо со всех сторон!

Здесь, на самой вершине горы — величественные развалины большого каменного кургана. Что за вождь, шаман или пророк похоронен здесь? Мы не знаем. Но только очень достойного человека могли в древности похоронить на вершине Чеки. Ведь его душа вступала в духовное общение, а в ряде случаев — и единение с душою горы… Судя по особенностям насыпи, это произошло в эпоху ранних кочевников — скифов, сарматов, аорсов; в первом тысячелетии до Рождества Христова, две или три тысячи лет назад.

Вокруг кургана — немногочисленные остатки неолитического святилища. Им около восьми тысяч лет. Их обнаружила в 2002 году в ходе наших работ на Чеке археолог Ирина Алаева. Скорее всего, это святилище было обращено к Небу…

Впрочем, по-настоящему даже археологи почти ничего не знают о тех далёких временах. Мы находим россыпи удивительно красивых каменных изделий, потрясающе проявляющих силу и красоту разноцветного камня. И можем только догадываться о тех людях, кто их изготовил. Наука не знает подлинного пути к открытию правды о времени юности человека и мира. Зато его знают сказки, эиосы и легенды…

Северный склон Чеки обрывается довольно крутым скальным откосом. На нём в 2002 году нами был расчищен неглубокий грот. Там, среди рухнувших со свода камней и углистых прослоек когда-то горевших здесь костров, Андрей Злоказов нашёл очень интересный бронзовый наконечник стрелы — трёхлопастной, на сплющенном черенке. Такие стрелы делали ранние кочевники -сарматы, две тысячи восемьсот- две тысячи шестьсот лет назад.

 Кто оставил здесь эту стрелу, кого она ждала и не дождалась? Было ли это приношение Чеке или какой-то тайный знак? А может, её просто обронил воин дозора, стоявшего на вершине, коротавший время под скальным навесом, у огня? Не знаю.

Самые загадочные древние сооружения на Чеке — это две могучие аллеи менгиров, расположенные к северу от главной вершины. У них была очень странная история открытия. В 1990 году, проезжая мимо вершины Чеки, их увидели археолог Геннадий Борисович Зданович и астроном Константин Константинович Быструшкин. Тогда же они отметили интересный факт — у центрального камня одной из аллей стрелка компаса при движении его вдоль камня сильно отклоняется — то к западу, то к восток:/. Сделали пару слайдов — и уехали. В то время исследования Аркаима и борьба за сохранение Аркаимской долины вошли в решающую стадию, и археологам было не до Чеки.

 В 1999 году Геннадий Борисович рассказал мне об этих аллеях и даже нашёл в своем архиве старые, пожелтевшие слайды, на которых были видны огромные камни высотой почти в рост человека. К сожалению, он не помнил точное местонахождение аллей. Мы дважды заезжали с ним на Чеку — однако аллеи найти не смогли.

 В 2001 году мы высадились на Чеке разведочным отрядом с Евгением Галиуллииым, Алексеем Даниловым и Еленой Поляковой. Поставили лагерь на берегу небольшого ручья — и десять дней лазали по горам, составляли планы, били шурфы, фотографировали. Мы нашли несколько каменных курганов эпохи ранних кочевников, три могильника разных времён, стоянки эпохи камня, грот под вершиной Чеки. Аллей менгиров не нашли.

В 2002 году мы выехали уже более крупным отрядом и предприняли раскопки Чекинского грота. Неуловимые аллеи начали уже переходить в разряд археологических мифов — но у нас были слайды, доказывающие их существование!

 Единственный необследованный участок, на котором они могли находиться, располагался за северной грядой Чекинского массива. Мы выехали туда вдоль восточного склона Чеки на машине с опытнейшим водителем — и застряли. С огромным трудом вытащили машину — и застряли снова. Пришлось возвращаться. На следующий день мы поехали вдоль западного склона. На этот раз мы не застряли ни разу, однако убедились в полной непроходимости дороги.

И только после этого я отправил за северную гряду пешую партию — Ирину Алаеву и Антона Шмидта. И они нашли первую аллею менгиров! Мы перенесли лагерь и приступили к раскопкам.

Первая Чекинская аллея вытянута, как и все аллеи менгиров степного Зауралья, с запада на восток. В древности она состояла из более чем тридцати гранитных менгиров. Из них к нашему времени уцелело только три: большая прямоугольная плита в центре аллеи и две узкие, вытянутые стелы по её краям. Все остальные менгиры сломаны у основания — от большинства из них сохранились только нижние части, углублённые в древнюю почву и материк. У нескольких менгиров сохранились верхние части, лежащие рядом с обломанными основаниями на уровне древней поверхности. .Эти сохранившиеся части имеют высоту около метра и не несут на себе никаких следов повреждений, кроме разлома в нижней части.

У основания некоторых менгиров и в углублениях материка под ними нами были найдены фрагменты сосудов эпохи бронзы, как говорят археологи, срубно-алакульского облика, изготовленные три тысячи пятьсот — три тысячи двести лет назад. Вероятнее всего, в это время и была сооружена Первая Чекинская аллея. Судя по глубине залегания отломанных частей, разрушена она была также достаточно давно, многие сотни лет назад.

 Совершенно не ясны причины и технология разрушения большинства менгиров аллеи. Верхние, наземные части достаточно массивных камней отломаны от оснований целиком, на уровне древней поверхности. Это не могло произойти по естественным причинам. Так обломиться менгир может только от очень резкого и сильного удара предметом с достаточно широкой поверхностью. В древности было одно орудие, способное наносить такие удары, -это стенобитный таран, длинное бревно, как правило, с металлическим набалдашником, которое раскачивали на ремнях несколько человек и били им в цель. Вот только крайне маловероятно, чтобы в древности в наших краях нашёлся такой таран. Стены Аркаима, Синташты, Куйсака, Аландского ко времени создания аллеи давно уже рухнули, а больше никаких крепостей жители нашей степи не строили до самого прихода русских. И таран здесь, соответственно, не мог никому пригодиться.

Применение любых других, менее массивных орудий для разрушения менгиров — например, тяжёлых молотов, привело бы к раскалыванию камней на множество кусков, но отнюдь не к обламыванию целых менгиров у основания. Что же тогда сломало менгиры?

Одно время мы даже всерьёз рассматривали версию о разрушении аллеи менгиров в результате землетрясения. Знакомые геологи не отрицали возможность землетрясений в степном Зауралье в древности. Однако расчёты показали, что обламывание массивных камней могло произойти только в результате подземного толчка запредельной силы, не менее девяти баллов. Следы столь чудовищного удара до сих пор фиксировались бы на окружающей местности — а их нет.

Так перед нами встала первая загадка Чекинской аллеи. Есть и вторая — это поведение стрелки компаса у центральной гранитной плиты. При приближении компаса к её поверхности, стрелка отклоняется от нулевого положения, указывающего на север, налево — на запад и вправо на восток, на расстояние до 60°. При движении компаса вдоль поверхности плиты отклонение стрелки несколько раз меняется с западного на восточное.

 Да знаю я, прекрасно знаю, как такое поведение стрелки можно объяснить! Мне уже сто раз говорили — просто в граните этой плиты содержатся вкрапления гематита или другого железистого минерала — они-то и оказывают магнитное воздействие на стрелку, А соседние менгиры не имеют магнитных аномалий, потому что были вырублены в другом месте, чем центральная плита, и гранит того, другого места, не содержит в себе магнитных включений — ну, так получилось в древности. А «магнитную» плиту они поставили в центр аллеи случайно — у них ведь не было компаса, этим «секретом» владели в то время одни лишь китайцы, они не могли обнаружить магнитную аномалию…

Верите в такую версию? А я — не верю. Все эти случайности и совпадения мои коллеги придумывают для того, чтобы защитить свою научную картину мира. Мне же гораздо ближе другая картина мира — мо;кете называть её мифологической, я не обижусь. Но в этой картине мир жив и, в значительной мере, священен; Творец всеблаг и всемогущ; а каждое «случайное» совпадение отнюдь не случайно — в нём проявляется неизъяснимая воля Творца.

 И Чекинская аллея, на мой взгляд, как минимум, убедительно свидетельствует, что древние люди, причастные к сакральному знанию, прекрасно умели чувствовать магнитное поле без всяких компасов и, конечно, не случайно поставили именно эту плиту в центр своего сооружения.

Как максимум же, — и это очевидно всякому здравомыслящему человеку — в этом камне сокрыт наш, степной Эскалибур — священный меч, который может достать из него только истинный владыка Великой Степи.

 Когда-то такой камень был дан Творцом английскому народу — и, достав из него меч, обрёл власть над Англией король Артур, праведный владыка, создавший товарищество рыцарей Круглого стола, боровшийся со злом и очищавший от него английскую землю, один из рыцарей которого — сэр Галахард — обрёл Святой Грааль. И если бы не несчастная, неправедная, но великая любовь Ланселота и жены Артура Гиневры — кто знает, что бы ещё он сделал? Ведь даже смертельно раненый он не умер, а был живым взят Господом на Аваллон, где и ожидает Последнего дня, когда наступит конец нашего мира и правда победит.

Такой же камень был дан и народам Великой Степи. Это произошло вскоре после гибели Аркаима и других великих степных городов. Степной народ был тогда разобщён и разбросан, его могучий дух — унижен. В кровавой резне на стенах городов утратил он свою чистоту, а в страхе, приходившем к тем, кто терпел поражение, забыл о своей великой цели… О какой именно цели, спросите вы? Господи, ну я-то откуда знаю! Я же говорю — забыли… Теперь это ведомо лишь Творцу.

В то время Бог дал людям знак и надежду. Ярчайший сполох разорвал весеннюю ночь над Чекой — сияющая звезда прянула с Неба на Землю. Наутро у подножья Чеки люди нашли глубокую яму, окружённую рыхлым валом из светло-жёлтой глины, а в ней — каменную плиту, чудесным образом даже не обгоревшую.

 Люди, сохранившие древнее знание, собрались у этой плиты из разных посёлков. Они молились Богу три дня и три ночи, и кропили на все четыре стороны жирным молоком белой лошади. И было им явлено, что в этом камне заключён чудесный меч. А Достать его сможет лишь истинный владыка Великой Степи, сын Неба, рождённый на Земле, дабы исправить жизнь людей, вернуть в неё древние, истинные имена и смыслы.

И знающие люди силой своего духа подняли этот камень, перенесли его и установили у северного отрога. А к восходу и закату от него поставили могучие камни-стражи, дабы охраняли они тот меч от злой воли. Каждый из них поставил по камню — и каждый дал стражу частицу собственной души, слив свою волю и веру с великой волей камня. Но столь велик был сей труд, что задолго до его завершения, стала иссякать у них сила духа — и рухнули камни, не долетев до предназначенных им мест. И тогда женщины из окрестных посёлков, что стояли по берегам Большой Караганки, принесли знающим людям светлое ячменное пиво в глиняных крынках. Выпили знающие ячменного пива — и возродилась в них сила духа. Ахнули они тогда крынки о землю от избытка чувств — и взлетели в воздух камни-стражи, и вонзились в предуготовленные места. А один из них придавил собой осколки глиняной крынки из-под пива — их-то и нашли мы под менгиром в раскопе 2002 года.

Как  же так вышло, что почти все камни-стражи оказались сломаны и сбиты — и лишь два из них уцелели, поставленные старейшими знающими, мужчиной и женщиной, беззаветно любившими друг друга? И почему не пришёл за своим мечом новый, праведный владыка степи?

А было так. Шло время, и годы сливались в века. Степные люди оставили свои посёлки на берегах рек и сели на коней в поисках лучшей доли, радости себе и счастья — своим детям. Они уходили на своих конях за горизонт — но не ушли от самих себя. И раз за разом открывался им новый горизонт бескрайней степи. 

Они не обрели довольства и счастья, зато нашли для себя в пути по степному морю новую свободу и новую смерть. И люди полюбили стенные дороги — сильнее, чем любили они когда-то свои города. Они не вернулись под низкие крыши и стали кочевниками — номадами, рыцарями Великой Степи.

Минула тысяча лет — и в Причерноморских степях родился тот, кому суждено было стать истинным государем степного народа. Он мог соединить силы степных людей в борьбе с омертвением мира и их собственных душ — в борьбе со Злом.

Имя его — князь Фарзой, сын Иданака из рода Ястреба. Юношей он плавал в Элладу и учился у афинских мудрецов. Возмужав, возглавил свой род и бился с понтийскими захватчиками-воинами царя Митридата. В одном бою был оглушён и пленён. Враги предлагали ему великие блага за предательство — но он не дрогнул. И был обращен в раба, и махал веслом на понтийской галере. Бежал из плена, нашёл поддержку в мятежном Пантикапее, и вновь посадил свой род на коня, и в дружбе с другими князьями бился за свободу Таврической Скифии. И победил в поединке двух богатырей-правителей, предавшихся врагу, и был поднят князьями и войском на белой кошме и стал скифским царём. И взял себе в жены княгиню агарского племени, вдову своего погибшего друга Табану, и правил таврическими скифами долго и праведно. И умер, так и не исполнив судьбу, что была предначертана ему Небом…

Фарзой знал всё. Когда он был поднят на белой кошме — к нему явились три ханифа из зауральской степи. И возвестили его миссию, и поведали ему о священном камне с чудесным мечом, что ждал его у северного отрога Чеки. Он знал, что, взяв этот меч, поведёт за собою все степные народы и даст им праведную власть — власть, освящённую Небом. Ибо нет и не может быть праведной власти по человеческой воле — но лишь по воле Творца.

 С сотней своих лихих воинов он мог бы за два месяца доскакать до Чеки. И вся история пошла бы по иному, и мир наш был бы лучше и светлее. Но он не мог покинуть Табану…

Табана, вдова Борака, любившая его женщина… Она потеряла здоровье в тяжёлых степных походах, прошедших в попытках вызволить его из рабства. Она была счастлива, взойдя к нему на ложе. Но… Она была старше его, болезни обрушились на неё. Он не мог оставить её на несколько месяцев — он слишком сильно боялся её потерять. И он помнил свой долг — беспрерывно, и тем надорвал себе сердце.

Когда царица Табана умерла у него на руках, почерневший от горя Фарзой собрал свою ближнюю дружину и ушёл в поход на восток. Но он не дошёл до Чеки. Фарзой и дружина сгинули в этом походе. Никто не знает, что с ними произошло… И меч остался в камне.

Новый посланец Неба явился в степи спустя тысячу триста лет. Им стал Темучжин, сын Есюгай-багатура из рода Борджиги-нов, наречённый впоследствии Чингисханам.

В Монголии и на Алтае до сих пор почитают Чингисхана как сына Неба, чьё призвание было — исправлять испорченный человеческий мир. Он и вправду сделал для степных народов много добра.

Время, в которое родился Темучжин, было страшной, кровавой и бессмысленной эпохой всеобщих раздоров, войны всех против всех. Отец его умер, отравленный случайными попутчиками, когда сыну было всего десять лет. Он вырос и стал Чингисханом — и смог вернуть в повседневную жизнь людей порядок и правду. Он восстановил древний закон и дал степным народам великую Ясу Чингисхана… И он же принёс много зла окрестным людям, обрушив на них объединённые силы Степи. Кровь убитых залила страницы славных деяний Чингисхана, пламя пожарищ их заслонило…

Было в жизни Чингисхана ключевое событие, оставшееся неизвестным современным историкам. Это его поход к горе Чека.

Когда могучие тумены Субедэй-багатура и Джебе-нойона вихрем прошли через степь и разгромили войско кыпчакских и русских князей, Чингис с туменом вернейшей стражи тайно двинулся на закат, Тэб-Тенгри, величайший монгольский шаман, поведал ему о чудесном клинке, ждущем истинного повелителя. Он богато одарил тогда Тэб-Тенгри, а на следующее утро повелел его казнить. Войску и народу сказали, что шаман сам улетел на небо. Но люди знали правду…

Плотным кольцом оцепили Чеку вернейшие нукеры хана. Один приблизился он к священным камням, тяжело спрыгнул с коня — тот сразу зарылся мордой в сладкую степную траву, захрустел, перетирая её стебли. На колени опустился великий хан перед центральным камнем. Тяжело лязгнул его меч, когда окончание ножен ударилось в землю. Низко склонил он рыжеволосую голову и прошептал великую просьбу свою матери-Земле. Высоко  поднял свои светлые глаза — и почтил в сердце своём Вечное Синее Небо, держащее в своей длани все пути и судьбы. Вытянул обоюдоострый клинок, надрезал палец и окропил кровью на все четыре стороны, шепча благодарности степных духам. И возложил правую руку на камень, в котором ясно видел облик чудесного меча своим удивительным взором, данным ему при рождении самим Небом.

Ярко блистал меч. Но не открылся камень. Капли крови выступили на сокрытом клинке и вот уже весь его облик затянула кровавая муть. Миг — и перед изумлённым взором Чингисхана остался лишь потемневший от времени камень.

В ярости хан вскочил на ноги. С маху ударил он по гранитной плите — но лишь ободрал себе руку. Кликнул он своих нукеров — и мигом срубили они на склоне огромную старую сосну, подвесили её на ремни и двинулись к центральному камню. Но только зашли они за первый из сторожевых камней, как налился таран в руках воинов неодолимой тяжестью — и рухнул в землю, тяжко продавив её. С трудом оттащили нукеры бревно, налитое тягой земною, отступили за охраняемый круг, подняли таран, раскачали его — и ударили в первый менгир. И долго били, наполняя таран своей яростью и волей и, сломавшись у основания, рухнул камень. А нукеры смогли подойти с тараном на шаг к центральному камню. И вновь ударили — по второму менгиру.

С двух сторон, уже в два тарана, били монгольские воины в Чекинскую аллею. Долго держались камни — но каждый ломался, не устояв. Настала ночь, блистающий звёздный купол накрыл собой степь. Огромные костры запылали вокруг — и снова били и били тараны. Два камня осталось в аллее — по одному с каждой стороны от центральной плиты. С надсадным уханьем били по ним нукеры. До мяса истёрли они руки и плечи ремнями таранов. В щепы измочалили могучие бревна. Но не подались последние сторожевые камни. Тяжко стучала кровь в ушах безмерно усталых воинов — и через этот стук, слышали они радостный смех тех двоих, что любили друг друга в давние времена и вместе поставили последних стражей, устоявших перед тяжёлой волей…

Бледный рассвет разгорался над степью. Опустошённый сидел на траве Чингисхан. Он вспоминал свою жизнь. Согнувшись, как. от мучительной боли, пытался он понять — когда же ушёл он с начертанного Небом пути. И он вспомнил. Тогда ему было всего восемнадцать лет…

Такой же, едва желтеющий рассвет разливался над юртами маленького кочевья семьи Темучжина. Журчали в покатых камнях холодные струи Керулена. Эрги-бурги — небольшая долина в устье реки Тенгелек, здесь насли они свой немногочисленный скот.

Крик старой служанки Хоахчин разорвал предутреннюю тишину: «Вставайте все! К нам скачет огромный отряд!». Своими чуткими ушами услышала она слитный топот коней, мчащихся к ближайшему перевалу.

 Заполошно кричит мать Оэлун. Тростинкой застыла у юрты любимая, прекрасная Бортэ. Они поженились лишь несколько месяцев назад… Уверенно командует Темучжин, братья седлают коней, хватают оружие. В кочевье всего семь воинов — не отбиться. Надо скорей уходить в глухие таёжные леса на склонах могучей горы Бурхан-Халдун. Она — древняя покровительница народа, она спасёт.

Но скрываться придётся немало дней. Надо взять с собой еду, котлы, кошмы для ночлега. Вьючить всё это на осёдланных лошадей нельзя — под тяжестью всадника и груза они потеряют ход. А на кочевье всего девять коней — и девять всадников: братья, два воина Темучжина, жена и мать. Кому-то придётся остаться, чей-то конь пойдёт в поводу под вьюками. Но чей…

Темучжин с болью оглядывает свою небольшую семью. Он не может оставить ни одного из мужчин, не может оставить мать… Он обнимает Бортэ — и торопливо шепчет в огромные, испуганные глаза. На лошадь Бортэ бросают вьюки, стянутые ремнями попарно — так, чтобы висели у неё по бокам. Свистнули плётки — и кони уходят в галоп. Тонкая женская фигурка остаётся стоять, возле юрты…

Потом он метался по степям и горам Монголии, сколачивая войско против меркитов, захвативших в то утро Бортэ. Ночным ударом он опрокинул и обратил в бегство их отряды на берегу Селенги. Он вернул себе Бортэ — вернул из плена, уже беременную Джучи, и признал его своим сыном. Она простила всё и родила ему ещё троих сыновей. Но сегодня он понял — та кровь, которой он залил долину Селенги, и стала его первым шагом по гибельному пути, на котором он предал Небо. А в начале — в начале он предал Бортэ, первую свою и единственную любовь…

Великий владыка сидел перед серым Чекинским камнем — и плакал. Потом он поднялся, тяжело взобрался в седло и медленно поехал в степь. За ним потянулись нукеры. Я видел, как это было… 

Я видел, как солнце садилось в зенит,И не было больше дня.

 На каждый удар налетавших копыт От боли пьянела земля.

 Я видел, как реки разинули рты Глотая пыль от подков.

 Клинками летевшей за солнцем орды Менялось теченье веков. 

Я слышал, как сталь скрежетала о сталь, Ища не победу, но бой,

 В котором огнём прокалённая даль Становится вровень с собой.

 И новой весной воскресал каганат, И небо в рассвет превратило закат,

 И армией стал непокорный отряд,Ушедший на гибель с тобой. 

А степной Эскалибур так и остался в камне — ждать той руки, что сможет его достать. И у нас ещё есть, хотя и очень малый, срок перед Концом времён, в который истинный правитель Степи может прийти на Чеку, коснуться камня — и достать из него чудесный меч. Меч, поражающий Зло.   

Хотя это, конечно, далеко не вся история. Потому что в километре к западу от Первой Чекинской аллеи Елена Полякова нашла вторую аллею менгиров, могучие камни которой как будто разбросаны в стороны силой великого взрыва… Но этот древний памятник пока хранит от нас свою тайну.

IMG_1922

 Источник:http://arkaim-a.ru/content/view/5/2/

 



Комментариев (3)

  • admin

    |

    Друзья! От себя хочу добавить, что 16 мая мы с вами поедем на эти две аллеи Менгиров.

    Ответить

  • Марина Бутакова

    |

    Ирина, когда читала про тайны Чеки и про аллеи менгиров, про себя подумала, почему в прошлые поездки мы не видели их. И вот твое сообщение о возможности увидеть эти менгиры меня обрадовало! Здорово!

    Ответить

  • Надежда

    |

    Хочу, очень хочу вновь побывать в самом прекрасном месте!!!

    Ответить

Оставить комментарий

Пространство для общения

LOADING...