Сказ о Даждьбоге и Марене:

perun1  Жил-был в Сварге Пречистой Даждьбог Перунович, а у него было три сестры: одна богиня Магура дева воительница, другая богиня Тара (Заря), третья богиня Девана (Зевана). Как-то пошел он с сестрами в Ирий сад погулять. Вдруг находит на небо туча черная, встает гроза страшная.

 — Пойдемте, сестрицы, домой!—говорит Даждьбог. Только пришли они во дворец — как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел к ним в горницу ясен сокол, ударился сокол об пол, сделался младым богом Хорсом, и говорит:

— Здравствуй, Даждьбог! Прежде я ходил гостем, а теперь пришел сватом; хочу у тебя сестрицу богиню Тару(Зарю) посватать. — Коли люб ты сестрице, я ее не унимаю—пусть идет! Богиня Тара согласилась, и соколоподобный Хорс женился на ней и унес ее в свой Чертог. Дни идут за днями, часы бегут за часами—целого года как не бывало. Пошел Даждьбог с двумя сестрами в Ирий сад погулять. Опять встает туча с вихрем, с молнией.

— Пойдемте, сестрицы, домой!—говорит Даждьбог. Только пришли они во дворец — как ударил гром, распалася крыша, раздвоился потолок, и влетел орел. Ударился об пол и сделался младым богом Святобором, и говорит: — Здравствуй, Даждьбог! Прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом. И стал сватать богиню Девану (Зевану). Отвечал ему Даждьбог:

 — Если ты люб Деване, то пусть она за тебя идет, я с нее воли не снимаю. Богиня Девана согласилась и вышла за Святобора замуж. Обернулся он орлом, подхватил ее и унес в свой чертог. Прошел еще один год, говорит Даждьбог своей младшей сестрице:

— Пойдем, в Ирии саду погуляем! Погуляли немножко, опять встает туча с вихрем, с молнией. — Вернемся, сестрица, домой! Вернулись домой, не успели сесть — как ударил гром, раздвоился потолок, и влетел ворон, ударился ворон об пол и сделался добрым молодцем, богом Воданом. Прежние были хороши собой, а этот еще лучше.

— Ну, Даждьбог, прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом, отдай за меня Магуру. — Я с сестрицы волю не снимаю, коли ты полюбился ей, пусть идет за тебя. Вышла за Водана-ворона Магура, и унес он ее в свой Чертог. Остался Даждьбог один, целый год жил без сестер, и сделалось ему скучно.

— Пойду,—говорит,—искать сестриц. Собрался в дорогу, сел на коня и поехал и вот видит — лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Даждьбог:

— Коли есть тут живой кто,—отзовись! Кто побил это войско великое? Отозвался ему один из живых: — Все это войско великое побила прекрасная богиня Мара Моревна. Пустился Даждьбог дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему навстречу Мара Моревна, прекрасная:

— Здравствуй, Даждьбог, куда тебя несет—по воле аль по неволе? Отвечал ей Даждьбог:

 — Добрые молодцы по неволе не ездят!

 — Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах. Даждьбог тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, и полюбился Маре Моревне и женился на ней. Мара Моревна прекрасная взяла его с собой в свой небесный Чертог. Пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось ей прогуляться, стала она на войну собираться. Оставляет она на Даждьбога все своё хозяйство и приказывает:

— Везде ходи, за всем присматривай, только в эти пещеры не моги заглядывать!Но он не вытерпел, и как только Мара Моревна уехала, тотчас бросился в те пещеры, запретные. Отворил Даждьбог дверь, глянул, — а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикованный. Богом Велесом силы своей лишенный. Просит Кощей у Даждьбога:

— Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил—совсем в горле пересохло! Даждьбог подал ему целое ведро воды, он выпил и ещё запросил: — Мне одним ведром не залить жажды, дай еще! Даждьбог подал другое ведро. Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро, взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать цепей порвал.

 — Спасибо, Даждьбог! — сказал Кощей Бессмертный.— Теперь тебе никогда не видать Мары Моревны, как ушей своих!—и страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Мару Моревну, прекрасную, подхватил ее и унес к себе. А Даждьбог горько-горько затужил о ней, снарядил своего коня и поехал в путь-дорогу:

— Что ни будет, а разыщу свою любовь Мару Моревну! Едет день, едет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у дворца дуб стоит, на дубу ясен сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем богом Хорсом и закричал:

— Ах, шурин мой любезный! Как тебе живется? Выбежала Тара, встретила Даждьбога радостно, стала про его здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Погостил у них Даждьбог три дня и говорит: — Не могу у вас гостить долго, я иду искать жену мою, Мару Моревну, прекрасную.

— Трудно тебе сыскать ее,— отвечает Хорс.

— Оставь здесь на всякий случай свою серебряную ложку, будем на нее смотреть, про тебя вспоминать. Даждьбог оставил у Хорса свою серебряную ложку и поехал дальше. Ехал он день, ехал другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше первого, возле дворца дуб стоит, на дубу орел сидит. Слетел орел с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцем богом Святобором и закричал:

— Вставай, Девана! Милый наш братец идет. Девана тотчас прибежала навстречу, стала его целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Даждьбог погостил у них три денька и говорит: — Дольше гостить мне некогда, я иду искать жену мою, Мару Моревну, прекрасную. Отвечает Святобор:

— Трудно тебе сыскать ее, оставь у нас серебряную вилку: будем на нее смотреть, тебя вспоминать. Он оставил серебряную вилку и поехал дальше. День едет, другой едет, на рассвете третьего видит дворец лучше первых двух, возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем богом Воданом и закричал:

 — Магура девица! Поскорей выходи, наш братец идет. Выбежала Магура, встретила его радостно, стала целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Даждьбог погостил у них три денька и говорит:

— Прощайте! Пойду жену искать—Мару Моревну, прекрасную. Отвечает Водан: — Трудно тебе сыскать ее, оставь-ка у нас серебряную чашку, будем на нее смотреть, тебя вспоминать. Даждьбог отдал ему серебряную чашку, попрощался и поехал дальше. День едет, другой едет, а на третий добрался до Мары Моревны. Увидала она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила:

 — Ах, Даждьбог! Зачем ты меня не послушался, —пошел в пещеры запретные и выпустил Кощея Бессмертного?

— Прости, Мара Моревна! Не поминай старого, лучше поедем со мной, пока не видать Кощея Бессмертного, авось не догонит! Собрались они и уехали. А Кощей на охоте был, к вечеру он домой ворочается, под ним добрый конь спотыкается. — Что ты, несытая кляча спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду? Отвечает конь.

— Даждьбог приходил, Мару Моревну увез. — А можно ли их догнать? — Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда вдогонку и ехать—и то поспеем! Кощей поскакал, догнал Даждьбога. Сразились они в лютой схватке, стукнул копытом Кащеев конь Даждьбога и упал он со своего коня. Одолел в этот раз Кощей Даждьбога.

 — Ну,— говорит,—первый раз тебя прощаю, за твою доброту, что водой меня напоил, и в другой раз прощу, а в третий берегись — на куски изрублю! Отнял у него Мару Моревну и увез. Даждьбог сел на камень и опечалился. Но делать нечего и он опять воротился назад за Марой Моревною. Кощея Бессмертного дома не случилось.

 — Поедем, Мара Моревна! — Ах, Даждьбог! Он нас догонит. — Пускай догонит, мы с ним еще раз сразимся и тогда посмотрим, кто кого одолеет. Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду? — Даждьбог приходил, Мару Моревну с собой взял. — А можно ли догнать их? — Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, пива наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться да только тогда вдогонку поехать — и то поспеем! Кощей поскакал, догнал Даждьбога:

— Ведь я же говорил, что тебе не видать Мары Моревны, как ушей своих! И опять в лютой схватке одолел Кощей Даждьбога, ведь под ним конь чудный-богатырский. Отнял Мару и увез к себе. Остался Даждьбог один, закручинился, но всё равно опять воротился за Марой Моревною. На ту пору Кощея дома не случилось.

— Поедем, Мара Моревна!

— Ах, Даждьбог! Ведь он догонит, тебя в куски изрубит. — Пускай изрубит! Я без тебя жить не могу. Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается. — Что ты спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду? — Даждьбог приходил, Мару Моревну с собой взял. Кощей поскакал, догнал Даждьбога, и опять с помощью коня своего волшебного одолел его, изрубил его тело в мелкие куски и поклал в смоленую бочку, взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Мару Моревну к себе увез. В то самое время у зятьев Даждьбога серебро почернело, — Ах,— говорят они,— видно, беда приключилась! Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег, сокол полетел за живой водою, а ворон за мертвою. Слетелись все трое в одно место, разбили бочку, вынули куски Даждьбога, перемыли и сложили, как надобно. Ворон брызнул мертвой водою — тело срослось, соединилось, сокол брызнул живой водою и— Даждьбог вздрогнул, встал и говорит:

 — Ах, как я долго спал! — Еще бы дольше проспал, если б не мы!—отвечали зятья.— Пойдем теперь к нам в гости.

— Нет, братцы! Я пойду искать Мару Моревну. Приходит к ней и просит:

 — Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе такого доброго коня. Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кощея выспрашивать. Кощей сказал:

— За тридевять земель (то есть за пределами 27 планет нашей солнечной системы), в тридесятом чертоге, за огненной рекою разделяющей миры (граница междумирья выглядит как огненная река), живет бабушка Яга, у ней есть такая кобылица, на которой она каждый день вокруг всего света облетает. Много у ней и других славных кобылиц, я у ней три дня пастухом был, ни одной кобылицы не, упустил, и за то Яга дала мне одного жере­беночка.

 — Как же ты через огненную реку (границу междумирья) переправился?

— А у меня есть такой платок — как махну в правую сторону три раза, сделается высокий-высокий мост, и огонь его не достанет! Мара Моревна выслушала, и пересказала все Даждьбогу, и платок унесла да ему отдала. Даждьбог переправился через огненную реку и пошел к бабе Яге. Долго шел он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с малыми детками. Даждьбог говорит:

 — Съем-ка я одного цыпленочка. — Не ешь, Даждьбог! —просит заморская птица.—В некоторое время я пригожусь тебе. Пошел он дальше, видит в лесу улей пчел. — Возьму-ка я, — говорит, — сколько-нибудь медку. Пчелиная матка отзывается: — Не тронь моего меду, Даждьбог! В некоторое время я тебе пригожусь. Он не тронул и пошел дальше, попадает ему навстречу львица со львенком. — Съем я хоть этого львенка, есть так хочется, аж тошно стало! — Не тронь, Даждьбог,—просит львица.— В некоторое время я тебе пригожусь. — Хорошо, пусть будет по-твоему! Побрел голодный, шел, шел — и видит стоят хоромы бабы Яги.

— Здравствуй, бабушка! — Здравствуй, Даждьбог! Почто пришел—по своей доброй воле аль по нужде?

 — Пришел заслужить у тебя богатырского коня. Баба Яга посмотрела на молодца, и так он ей понравился, что захотела она его у себя оставить, чтоб ей по хозяйству помогал. И решила она дать ему невыполнимое задание.

 — Изволь, Даждьбог! У меня ведь не год служить, а всего-то три дня, если упасешь моих кобылиц,—дам тебе богатырского коня, а если нет, то не гневайся— останешься навсегда у меня. Даждьбог согласился, баба Яга его накормила-напоила и велела за дело приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали хвосты, и все врознь по лугам разбежались, не успел Даждьбог глазами вскинуть, как они совсем пропали. Тут он запечалился, сел на камень и заснул. Солнышко уже на закате, и вот прилетела заморская птица и будит его:

— Вставай, Даждьбог! Кобылицы теперь дома. Даждьбог встал, воротился домой, а баба Яга и шумит и кричит на своих кобылиц: — Зачем вы домой воротились? — Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам глаза не выклевали.

— Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам. Переспал ночь Даждьбог, наутро баба Яга ему говорит: — Смотри, Даждьбог, если не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь — остаться тебе здесь на всегда! Погнал он кобылиц в поле. Они тотчас задрали хвосты и разбежались по дремучим лесам. Опять сел Даждьбог на камень, горевать да и уснул. Солнышко село за лес, как прибежала к нему львица и говорит:

— Вставай, Даждьбог! Кобылицы все собраны. Даждьбог встал и пошел домой. Баба Яга- Золотая нога, пуще прежнего и шумит и кричит на своих кобылиц: — Зачем домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть нас совсем не разорвали.

 — Ну, вы завтра забегите в сине море.

 Опять переспал ночь Даждьбог, наутро посылает его баба-яга кобылиц пасти:

— Если не упасешь — остаться тебе у меня навсегда. Он погнал кобылиц в поле, они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз и забежали в сине море, стоят в воде по шею. Даждьбог сел на камень, затужил и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчелка и говорит:

— Вставай, Даждьбог! Кобылицы все собраны, да как воротишься домой, у бабы-Яги проси самого паршивого жеребенка, который в навозе валяется. Бери его и в глухую полночь уходи из дому. Даждьбог встал, пришел в хоромы, а баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:

— Зачем воротились? — Как же нам было не воротиться? Налетело пчел видимо-невидимо со всего света и давай нас со всех сторон жалить до крови!

— Ну хорошо, Даждьбог, ты сумел выполнить мое задание выбирай самого лучшего жеребца.

— Не надо мне лучшего, отдай самого паршивого жеребенка,— который в навозе валяется. — Нет, этого я не могу тебе отдать, завтра я сама выберу награду за службу. Но когда баба Яга заснула, то в самую полночь Даждьбог не дожидаясь утра, взял у нее паршивого жеребенка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той реки, махнул три раза платком в правую сторону—и вдруг, откуда ни взялся, повис через реку высокий, славный мост. Даждьбог переехал по мосту и махнул платком на левую сторону только два раза — остался через реку мост тоненький-тоненький! Поутру пробудилась баба-яга — паршивого жеребенка видом не видать! Бросилась в погоню, во весь дух на железной ступе летит, пестом погоняет, помелом след заметает. К огненной реке (границе междумирья) подлетела, взглянула и думает: «Хорош мост!» И поехала по мосту, но только добралась до средины—мост обломился, и баба-яга ели назад ноги унесла. А Даждьбог откормил жеребенка в синих лугах Сварги Пречистой и стал из него чудный конь. Приезжает Даждьбог к Маре Моревне, она выбежала и бросилась к нему на шею:

— Как тебя воскресили в тело твое жизненные силы влили, даже мне это не подвластно? — Так и так,— говорит Даждьбог.

— Поедем со мной.

— Боюсь, Даждьбог! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену.

— Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица летит. Сели они на коня и поехали. Кощей Бессмертный домой ворочается, под ним конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду? — Даждьбог приезжал, Мару Моревну увез.

— А можно ли их догнать?

 — Нет! Теперь у Даждьбога конь богатырский лучше меня.

— Нет, не утерплю,— говорит Кощей Бессмертный,—поеду в погоню. Долго ли, коротко ли—нагнал он Даждьбога, соскочил наземь и хотел было сечь его острой саблею, а в те поры конь Даждьбога ударил со всего размаху копытом Кощея Бессмертного и размозжил ему голову, а Даждьбог доконал его палицей. После того решил Даждьбог разрушить и логово Кащея где собирались темные силы(Луна леля). Сотворил небесный огонь, устроил великую кроду, и спалил Кощея Бессмертного на костре и самый пепел его пустил по ветру. Чтоб никто уже не смог собрать его тело во едино. Мара Моревна села на Кощеева коня, а Даждьбог на своего, и поехали они в гости сперва к Водану, потом к Святобору, а там и к Хорсу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:

 — Ах, Даждьбог, а уж мы не чаяли тебя увидеть. Ну, да недаром же ты хлопотал, такой красавицы, как Мара Моревна, во всем свете поискать—другой не найти!

     Погостили они, попировали и поехали в свой небесный Чертог, приехали и стали себе жить-поживать, медок попивать, да детушек рожать. От которых пошел род славян Даждьбожьих внуков.

Автор: Велемудр



Комментариев (2)

  • Борис Веркау

    |

    Спасибо тебе, Велемудр! Хорошо сказки сказываешь — ладно, да складно… Просто, понятно, читать и слушать приятно… И какая-то мудрость во всём ощущается, хоть понять до конца её не получается… Может со временем мы под-растём и в простоте смысл глубокий найдём…

    Ответить

    • admin

      |

      Борис, а у вас тоже очень складно получается!)))) Не пробовали сами сказки детям и взрослым писать?

      Ответить

Оставить комментарий

Пространство для общения

LOADING...