Наслаждаясь – созерцай,  созерцая — управляй!  (Конфуций)

    Давно это было. Был я тогда молод, сил – как у дурака махорки, полон нахальства и невежества, самоуверенности и надежд, считал, что вся жизнь впереди, что птица удачи, ключи к счастью надёжно держу в руках. Словом – молод был. Ещё только копались ухабы, строились стенки, тупики лабиринта на моём пути. Жизнь приглядывалась ко мне и выбирала, о какую стенку меня мордой трахнуть, если я так и не пойму своего предназначения.

    Приехал я однажды в деревню к тётке погостить. Тётя Ганна родилась, выросла, вышла замуж, родила и вырастила детей – всё в этой деревне. Поездка за сто километров, для неё событие. К такой поездке готовилась обстоятельно, а после долго обсуждалась. Одним словом – абориген замшелый, тем и интересный, да родня всё-таки. К тому времени я исколесил уже полсоюза, имел диплом, где ясно указали – владелец, мол – не  дурак, общем имел основания для гордыни.

    Встретили меня хлебом, солью, салом, самогоном и расспросами, да не об этом речь.

После застолья, поговорили, легли спать. Меня положили в одной комнате с тётей Ганной.  Пережитые впечатления не давали заснуть. Лежал тихонько вспоминал события дня.

    Слышу, тётя Ганна молится: «Отче наш, Иже еси на небесих! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не остави нас во искушении, но избави нас от лукавого. Яко Твое есть Царство, и Сила, и Слава  вовеки. Господи, прошу тя: – не дай засохнуть древу рода моего, даруй сына сыну моему, а мне внука на радость;

— помоги коровушке Зорьке, кормилице нашей, благополучно разрешиться тёлочкой;

— дай здоровья и счастья  сыну моему, жене его, дочерям его, любимым внучкам моим;

— пусть хохлатка сядет на яйца и выведет цыпляток…. »

    Просила она поимённо что-то всем родным и знакомым, кому-то просила дать мудрости и разума, кому-то совести и щедрости, а я изумлялся светлой широте души её, думая: Эх, тётя Ганна, что даст молитва в нашем матерчатом мире, но ты так искренне просишь  добра, что и я мысленно присоединяюсь к этому – Помоги, Господи, сбыться всем просьбам её.

    Слышу, тётя Ганна говорит: – Господи, не гневайся на неразумного племянника моего, молод он, не слышал слова Божьего от родителей своих, поэтому и Тебя не слышит.

     Да это же она про меня – дошло до меня. Прислушался. Слышу, тётя продолжает: «Укажи, Господи, Борису путь истины, пошли ему учителей разумных, ангелов своих, не карай его жестоко, в гневе своём, за ошибки его. Помоги ему, Господи, очистить душу свою, освоить дары Твои.  Да будет так! Да будет так! Да будет так!»

После этих слов заснул я. Не знаю, о чем тётя Ганна ещё просила Господа, и просила ли.

     Прошло время: – и родился сын у сына её;

 –  и отелилась телушкой Зорька её;

 – и урожаи были в огороде её;

 – и град, и заморозки обходили стороной посевы её;

 – и хохлатка села на яйца и вывела цыплят, и выросли цыплята у неё;

 – и внучки замужем, живут дружно семьями, одаривая правнуками её.

     Про себя скажу: «Не обделил меня  Господь милостью Своей, учил и кнутом и пряником. Мне кажется, что больше кнутом, но Ему видней. Чутким я стал – с полпинка всё понимаю».

     После Афгана приехал в гости к тёте Ганне. Открываю калитку, вошел и остановился. Тётя Ганна чистила картошку в летней кухне. Её будто кто-то повернул ко мне. Нож, картошка выпали из её рук, а она, раскрыв объятья, со слезами радости, поспешила ко мне. Со словами: «Боренька, как я рада, что  ты живой, что ты вернулся. Слава Богу, как я за тебя молилась», – обняла меня.

      Постелили нам в одной комнате. Когда всё утихло – слышу голос тёти Ганны, по нему и узнал ангела–хранителя своего: «Отче наш, …..» Благодарю Тебя, Господи, что услышал молитвы мои, сохранил жизнь племяннику моему, дал мне увидеть кровинку рода нашего живым и здоровым. Благодарю Тебя Господи, за уроки мудрости, так изменившие Бориса.

      Так вот кто хранил меня в железных метелях Афгана, – дошло озарение до меня.

Если за нас хоть кто-то молится – мы нужны в этом Мире и людям, и Творцу  –  мы живём!